ЕКАТЕРИНА ДЁГОТЬ
13.05.2007
Думаю, что глобальный музей — если об этом идет речь — должен максимально радикализировать свою роль архива и энциклопедии, но: 1) сделать этот архив полностью и легко доступным не только для специалистов, но и для масс, чтобы каждый мог строить внутри музея «свой музей» — в сети, например, но и физически; 2) расширить свой материал. Применительно к искусству это означает построить «глобальную историю искусства», в которой не будет понятий о центре и провинции, оригинале и копии, шедевре и «творческой неудаче», о разных видах искусства и т. д. Эта история должна быть нелинейной, компаративной, идеологичной и трансдисциплинарной.
ЕКАТЕРИНА ДЁГОТЬ
независимый куратор, художественный критик
Сочетание слов «новый музей» вызывает сомнение. Чего, собственно, ждут от нового музея — тотальной интерактивности, повсеместной развлекаловки зрителя, наконец, выхода на уровень модных мускулистых корпораций и монополий, уже ставших крышей полномасштабному бизнесу культуры? Думаю, что любое усовершенствование музейной деятельности не должно затрагивать главного — тихого одинокого диалога с произведением искусства. Это самое новое — создать условия современной тишины. Вся деятельность нового музея, включая все технологии, должна строиться вокруг одного человека, предоставляя ему уникальную возможность быть центром вселенной культуры.
«Новый музей» должен отличаться инновационной архитектурой мирового класса и располагаться в легкодоступном для туристов и населения месте. Наряду с выставочной площадкой не менее 20 000 метров по площади, приспособленной для демонстрации современного и другого искусства, он должен сочетать в себе наличие современного конференц-зала, образовательного центра для всех возрастов, библиотеки, книжного магазина с тематикой «архитектура-искусство-дизайн», где можно будет также найти подобранные со вкусом музейные сувениры. Кроме того, у нового музея должна быть серьезная парковка.
Новый музей — это совокупность всех музейных идей, начиная от Александрийской библиотеки. В этом ряду два проекта остались нереализованными. Первый — проект пролетарских музеев, разработанный А. В. Луначарским и отвечающий лозунгу «Искусство принадлежит народу». Второй — пестуемая руководством фашистской Германии и Советской России идея «Музея народов» — тотального хранилища, куда были бы свезены все сокровища мира. Я полагаю, эти концепции надо соединить и, отвечая духу глобализации, ликвидировать все музеи, а всё их содержимое свести в универсальный музей, устроенный по принципу «абсолютная деприватизация искусства». Проблему места должно решить мировое правительство. Я думаю, самое подходящее — Северный полюс, куда можно организовывать интересные и познавательные туры. Существующие музеи лучше всего заполнить адекватными копиями. Для тех, кто путешествовать ленится.
Тема «новый музей» для меня лично не является теоретической абстракцией. Речь идет о новом музее Перми, куда переедет коллекция Пермской художественной галереи. По замыслу администрации города новый музей призван стать катализатором развития городской инфраструктуры, помочь решить многие социальные и даже экономические проблемы. Он мыслится не только и не столько в качестве хранилища, архива культуры, сколько живым местом общения, образования, новым центром туризма. Исполнительный директор Музейного квартала Вены Дитер Богнер, которого власти пригласили разработать концепцию музея, предложил два главных тезиса: новый принцип экспонирования музейной коллекции и многофункциональность. Первый принцип наиболее адекватен специфике собрания, в котором трудно выстроить линейную хронологию (пермская деревянная скульптура сосуществует с искусством Китая и «малыми голландцами»). Многофункциональность подразумевает создание при музее различных институций, как то центр современного искусства, детский центр, а также турцентр города Перми. Первым шагом к реализации концепции станет постройка нового здания музея, открытый международный конкурс на проект которого объявляет Центр современной архитектуры.
В руководстве нового музея обязательно должны появиться новые люди с пониманием того, как устроены современная экономика и бизнес, тогда во внутреннем устройстве музея и его внешних отношениях будут присутствовать логика и рациональность. Организация выставок как главная область деятельности музея требует серьезного обновления. Это касается не только способов подачи материала (в том числе дизайна и освещения), но и самих тем. Выставки должны быть интересными и очень качественными — это своего рода профессионально продуманные шоу, увлекающие и зеваку, и искусствоведа. Не надо много, надо хорошо.
Поскольку музеи всегда соответствовали принятому во времена их создания принципу сбора информации, новый музей также обязан соответствовать природе современных информационных технологий. В сети существуют глобальные информационные накопители — базы данных. Конечно, музей пока не может конкурировать с сетевыми ресурсами. Однако способен взять электронные базы данных за образец: создавать вместительные и компактные хранилища, делать мобильные, подобные страницам сайта экспозиции, ввести подвижную систему планирования выставочных проектов, позволяющую работать с интенсировавшимся потоком искусства.
Помимо функций хранения, архивации истории музей выполняет миссию диалога с обществом. И эта миссия ко многому обязывает. Прежде всего — к выработке адекватного языка общения. Действительно, сегодня публику разочарует разговор на архаическом, дидактическом языке. Однако чтобы найти верную интонацию и стиль общения, работникам музея необходимо быть незакомплексованными, свободными людьми. Неправильно выбранная форма общения музея со своими посетителями раздражает так же, как неловко сказанное слово. Молодящаяся старуха — это дурной вкус. Внутренняя свобода музейных руководителей, сотрудников, кураторов поможет найти в каждом конкретном случае точный модус общения, сделать экспозицию содержательной и современной.
